Рассказ мой был бы неполон без упоминания о живших рядом с нами соседях. Личности тогда нам попались чрезвычайно колоритные, чем видимо и запомнились.
С левой стороны жила семья с Украины, с под Харькова. Муж (с его позволения я называл его просто хохлом, его собственное редкое имя ему не нравилось), его супруга, женщина весьма внушительных размеров, двое пацанов. К нам он запросто зашел, когда мы валялись у себя после обеда, и, как будто мы были сто лет знакомы, по-свойски спросил:
- Слыыышь, ты в кондерах розумеешь? Перемкнуть свой не можу, змэрзли вже.
Чинить кондишены я, увы, не умел, и лишь посоветовал ему сходить на рецепцию и заказать починку. Он сразу туда и отправился, но там почему-то его не поняли, послав к представителю его турфирмы, который обычно тёрся на входе, львиную долю своего времени посвящая отлавливанию отдыхающих с подробным разъяснением им, почему плохо покупать экскурсии "за отелем". Хохлу он обязался помочь, но видимо отвлёкся и про это забыл. По крайней мере, в течение часа никто к ним в номер не пришёл. В итоге, не дождавшись обещанного мастера, хохол поймал прогуливающегося по алее корейца, (того, что с нами играл в волейбол) и вызвал меня, чтобы я перевёл «японцу» все его технические проблемы. Перевести я не смог, сходу рухнув от смеха на соседнюю клумбу. Видя, что толку от меня мало, хохол взялся объясняться сам. Зрелище, когда корейцу по-украински называют розетку со штекером «мати» и «батько», с тех пор навсегда осталось в моей памяти. От моего хохота проснулась даже спящая дочка. Самое удивительное, что кондиционер кореец всё же починил, воткнув обычную шариковую ручку под шторку воздуходуя. Просмеявшись, я довел до сведения хохла, что тот не мастер, и к тому же не японец, а кореец. Но тот просто отмахнулся - Та хто ж их розбэрэ, вони вси розбираються - и поблагодарил того, подняв правую руку жестом североамериканского индейца.
В Египте они были первый раз, и он все сравнивал с крымскими ценами. Видимо последние были подороже и они с женой умудрялись чем-то затариваться в хургадских магазинах. Что уж там можно было накупить для меня оставалось загадкой, но они периодически проходили мимо нас в свой номер с полными клетчатыми сумками. Всем заправляла в их семье его жена Наталья - крупная и строгая женщина. Ее он называл мамка и заметно побаивался её крутого нрава.
Вечером она уходила с пляжа пораньше, а если муж задерживался, то выходила на аллею и зычно кричала: - Коль, иди до дому!!! И чуть потише на собаку - Щоб вин здох, дох цей!!
Да, да, собака! Совсем забыл упомянуть! К восторгу детей напротив нас с правой стороны, в небольшом оазисе из пальм и кипарисов отдельно стояло двухэтажное бунгало, возле которого время от времени тоскливо выл привязанный к дереву огромный дог некоего "нового русского", единственного жильца этого люкса. Ехать на отдых без любимого пса он категорически не соглашался, оформив все необходимые для выезда с животными документы. По прибытии на курорт он был в первый же вечер пойман двумя профессионально-златокудрыми чаровницами, и, привязав собаку к пальме, отправился в их отель на дискотеку. Больше в своем коттедже он не показывался, оставив любимую собаку на волю судьбы, попечение кормившего ее трижды в день персонала и многочисленных отдыхающих, от безделья также таскавших ей с обеда кости. Загорюнившая было вначале псина, сумела быстро оценить все положительные стороны своего, простите за тавтологию, положения и с явным удовольствием впала в свойственное животным состояние гомеостазиса. То есть она ела, пила, спала, оправляла после сна свои собачьи дела и так далее по кругу. Дней через пять такой жизни эта жертва хозяйской любви начала заметно округляться, подвывая скорее больше для порядка, чем от тоски по хозяину.
Самого таинственного и небритого хозяина-миллионщика мы увидели лишь ещё раз, когда он появился в последний день, с мрачным удивлением оглядел своего весившего уже почти центнер пса, не глядя сунул персоналу пачку зелени, отвязал любимое животное от пальмы и огненно дыша перегаром убыл на историческую родину.
Убираться к нам приходил молодой смешливый египтянин по имени Тагир, неплохо говорящий по-английски. Имя его, как впоследствии он мне объяснил, переводилось с арабского как "очищенный". Он вообще был по натуре прирожденным лингвистом, постоянно выспрашивая значения русских слов и проговаривая их. Прибирался он каждый день, накручивая к радости дочки из простыней и полотенец всевозможных лебедей на наших кроватях. Мы с ним сразу договорились, что у нас уборка будет через день. Потом еще и записку в дверь втыкали, что от него сегодня ничего не надо и так чисто. Мне в номере каждодневная уборка и не нужна, не понимаю даже почему из-за этого столько нытья в интернете. Глубоко сомневаюсь, что дома у себя все каждый день убираются и полотенца обновляют. Я вот свое пляжное полотенце вообще особо и не стираю, кидаю в багажник в начале лета, да в середине меняю. И чего бы я на отдыхе себе настроение портил из-за такой чепухи. Он и так обычно короткий. Какую-то мелкую местную денежку мы оставляли Тагиру на тумбочке или на кровати. Кто был в Египте знает, что все деньги, оставленные там, автоматически приравниваются к чаевым. Но излишне говорить о них не стоит, суммы и в самом деле незначительные.
Сдружившись с другим нашим соседом Саней, Тагир часто заходил к тому в гости и они там обменивались русскими и арабскими словами и даже, понизив голос, явно неприличными терминами, невербально общаясь на языке жестов. В случае долгого непонимания Саней какого-либо слова, Тагир тут же виртуозно сворачивал помянутый объект из полотенец. Когда он спал непонятно, скорее всего, он и жил при отеле. Ночью я видел его ходящим с маленькой дымовухой, разгоняющим в воздухе каких-то невидимых тварей, что после Тюмени смотрелось достаточно смешно. Другой его ночной обязанностью был полив дерьмом из канализации всех близлежащих газонов, пальм и кустов. Многих это в Египте удивляет, но это же, по сути, пустыня, скорее всего воды просто не хватает.
Саня, наш сосед справа занимал в череде домиков самый маленький одноместный номер. Такой шустрый, небольшого роста мужичонка из породы тех, что до старости щенок. Родом он был с Нижневартовска. За границу он выехал впервые и абсолютно уверенный в том, что Египет это бывшая французская колония, с собою в поездку взял потрепанный русско-французский разговорник, доставшийся ему, как он потом рассказал, от его тетки, чей первый муж в золотые годы развитого социализма служил военным переводчиком в Алжире. Разговорник чудом уцелел от посягательств двух последующих теткиных мужей, людей уже литературно малообразованных и пытавшихся вследствие непонимания ценности печатного текста безжалостно использовать его нецелевым образом.
- Саня, Весы по гороскопу - представился он нам в первый же вечер. Меня он сразу поразил тем, что на нем, несмотря на сумерки, были пластмассовые компьютерные очки с мелкими дырочками. Сходу вкусив все прелести современного отдыха, первые две ночи после нашего знакомства он провел на пляжных лежаках не в силах найти ночью свой номер после обильных дневных возлияний. Подходившему к нему стаффу объяснить он толком ничего не мог, и лишь периодически бродил ночью по территории отеля, время от времени хрипло выкрикивая одно единственное слово
- Пацаны! Кого он при этом искал, было непонятно.
Система "ол инклюсив" (именно инклюСив, простите уж за педантизм) сгубила его словно Маша Дубровского. Впрочем, как и множество других наших соотечественников, выросших на сказках о скатерти-самобранке. В баре у пляжа ему уже старались не наливать, записав в алкоголики, и тогда Саня, насмотревшись в баре на бундесов, изображал немца. По возможности твердым шагом он подходил к стойке и громко требовал: Цвай бира! Зрелище это, вкупе с его дырчатыми очками, оказывало на барменов какое-то магическое действие, и они безропотно наполняли ему два очередных пластиковых стаканчика.
Но, будучи все же по своей природе натурой деятельной, дня где-то через три пить ему наскучило, и наступившее время трезвости он заполнял, как мог. Сперва, решив, по всей видимости, быть ближе к природе, он обратил свое внимание на местный животный мир и полдня проторчал в мини - зоопарке соседнего отеля, позвав с собою и нас.
Мы с хохлом взяли туда детей, которым там, кстати, очень понравилось. Хотя зоопарк был небольшой и состоял всего из нескольких вольеров с размещенными там немногочисленными животными: парой облезлых верблюдов, беспрерывно увеличивающимся семейством кроликов, совой, умеющей разворачивать башку на сто восемьдесят градусов, перманентно грязнущим шимпанзе, однорогим винторогим козлом и равнодушной пегой лисой, постоянно лежавшей свернувшись клубком в углу клетки.
Потом Саня, взяв в аренду у Тагира удочку, весь день до темноты проторчал с ней на пирсе, безрезультатно пытаясь выловить из полуметровой морской пучины хоть какую-нибудь добычу. Увы, клева не было, хотя множество практически «ручных» рыбок постоянно крутились возле поплавка. Единственно в чём он преуспел, была дискуссия с подходившими мужиками, которым он подробно рассказывал все преимущества речной рыбалки на Оби с муксуном и нельмой.
Зато ему, единственному из всех, удалось скорешиться с привязанной нуворишской собакой и он даже разик прогулялся с ней ночью по пляжу, отвязав от дерева.
После изучения им местной фауны очередь дошла и до флоры. Как любому человеку с севера ему были в диковинку свободно растущие повсюду фрукты. Вначале, он бегал в зоопарк обрывать росшие там апельсиновые деревья. (К его возмущению, собранные им полузеленые плоды несколько раз безжалостно выбрасывались Тагиркой). Настоящие свежие зеленые финики он тоже увидел впервые и точно также притаскивал их с завтрака в свой номер, тихонько квася их под своею койкой в пакете с надписью "Thank you". Еще у него перед балконом росло некое, не дававшее ему покою лохматое дерево с черными маслянистыми ягодами. С виду чем-то похожие на ежевику или на шелковицу, выглядели они весьма и весьма аппетитно. Нам он их притащил в первый же вечер и, не получив от нас внятного уверения в безусловной съедобности их заинтриговался еще больше. Поначалу он двинул налево и накидал ягод в миску новорусской собаке, которая сожрала их с явным удовольствием, и даже подняла на полтона свою заунывную собачью песню.
- Что-то в них по-любому есть - задумчиво прокомментировал этот вой Саня - жаль забодяжить их не во что.
Собака же, закончив свою арию, улеглась, как обычно, дрыхнуть и больше ничего необычного в ее поведении узреть было невозможно. После чего Саня, разочаровавшись в экспериментах на животных, обратил свой взор направо.
Три жившие от него справа корпулентные дамы были из самой, что ни на есть матушки-Москвы. Но тётки они оказались простые и на отдыхе они вели себя довольно предсказуемо, т.е. в первый же день (а он как раз выдался жаркий) они сходили позагорать на море, где, выпив местного виски с колой, дружно заснули в самый солнцепек. Вечером на ужине они уже были похожи на три баварские рульки и к морю больше не выдвигались. Иногда окунались в бассейн, а, в основном, сидели на своём балконе-террасе, высчитывая начало дачного сезона, планируя посадки и изредка гоняя Саню за пивом. Его они сразу приняли за своего, называли Санька, стирали его вещи и угощали привезенной с собою из дома выпечкой. Их Саня и выбрал на роль испытателей. Я лично даже немного испугался, вдруг, думаю, ягоды ядовитые.
- Сань, - говорю, - не бери грех на душу, мало ли что, помрут ведь.
- Кто помрёт? - искренне удивился он - эти что ли? - да они шлакоблок переварят.
И вот задуманное им действо состоялось. Саня, нарвал ягод, ссыпал их в коричневый пакетик из-под чая каркаде и держа его как кулек с семечками с независимым видом начал прогуливаться под балконом у тест - группы. После двух-трех таких пассажей сидевшие там тетки заинтересовались и высунулись:
- Привет, Санька, ты чего тут носишься как Бармалей?
- Иди лучше с нами кроссворд отгадывать.
- Ты где семечки выцыганил? Делись, давай.
- Здорово, девчата, некогда мне с вами ерундой заниматься, ждут меня уже - ответствовал тот, - И не семечки это, ягод я их местных в Хургаде прикупил. А хотите так забирайте, я уж и объелся сам.
Презентовав, таким образом, свой продукт, Саня ушуршал к своему домику и зайдя с тыла из кустов, принялся наблюдать за реакцией столичных дачниц с аппетитом лопавших его угощенье.
Забегая вперед, спешу успокоить читателей, что все к счастью обошлось благополучно и все трое в добром здравии возвернулись в свой город вязевый к долгожданным огурцам и помидорам. И даже выкопали на прощанье себе по паре растений с клумбы возле своего номера.
- Ты б лучше зароманился с ким-небудь, коли вже робить совсим ничого - посоветовал ему хохол, - он их скильки по пляжу валяеться. Якбы не мамка, я б... - и он подтвердил свои слова энергичным и непристойным жестом.
- Почему бы и нет? - чуть подумав, философски изрек в ответ Саня - пить все равно уже неохота.
Действовать он, как обычно, начал без промедления. Обозначив на пляже несколько подходящих кандидаток и основательно с утра прококтейлившись, Саня нацепил свои компьютерные очки и по очереди обошел всех претенденток, щедро одаривая каждую порцией все тех же черных ягод, одновременно с серией стандартных армейских комплиментов (а ты ничего, чет я тебя раньше не видел, откуда такая красавица и т.п.). Красавицы смеялись, охотно грызли ягоды и на тупые Санины комплименты реагировали в основном довольно благосклонно. На курорте такие допускались.
Саня же, предварительно договорившись с каждой о романтическом (ол инклюсив!) ужине, включающем обязательную прогулку к морю под луною, выбрать к вечеру кого-то конкретного из своей целевой группы почему-то не мог. В какой-то мере ему уже нравились все.
- Это потому что я Весы по гороскопу – печально объяснял он нам с хохлом утром за завтраком, отворачиваясь, когда проходившие мимо нашего столика дамы гневно сверкали в его сторону глазами, - все колебаюсь... Да и надо оно? Сами ж знаете, головняки одни, будет еще грузить до отъезда. До дому вон меньше недели осталось.
Дома Саню, по его словам, ждали жена, любовница и еще один, как он выразился, "человечек" был у него в разработке.
Торчать в отеле круглые сутки было скучновато, и само собой назрела необходимость обследовать Хургаду………
